Урок 1. Интересные места и скрытые смыслы

Ночью в палату Ивана с балкона проникает тот самый незнакомец из главы 11 и наконец рассказывает свою историю. Это и есть заглавный герой. Имени у него в романе нет: он называет себя только «мастер» — и просит так его и звать. Этот выбор глубоко значим. «Мастер» — не звание литератора, а знак подлинного творчества и мастерства, противопоставленного членам МАССОЛИТа с их членскими билетами. От своего прежнего имени и прежней жизни (он был историком, работал в музее, знал несколько языков, выиграл крупную сумму по облигации) герой отрекается. Безымянность делает его фигурой почти вневременной, символической — это художник вообще, гонимый и непонятый. Многое в его судьбе автобиографично: Булгаков вложил в мастера собственный опыт травли и собственную сожжённую рукопись.

Мастер рассказывает, как встретил Маргариту. Знаменита его фраза о том, что любовь поразила их обоих внезапно, как поражает молния, как поражает финский нож. Это сравнение любви с ударом ножа и молнии задаёт тон всему роману: настоящая любовь у Булгакова — стихия роковая, почти убийственная, неотвратимая. Маргарита несёт жёлтые цветы — тревожный, «нехороший» жёлтый цвет, который мастеру сразу не понравился. Жёлтый в романе часто связан с тревогой и бедой. Маргарита замужем, несчастлива, и встреча с мастером становится для неё единственным смыслом. Она верит в его роман, перепечатывает рукопись и зовёт его мастером — само это слово, по сути, дарит ему она. Их тайная любовь в подвальчике у застройщика — единственный островок счастья в романе, обречённый, но настоящий.

Мастер написал роман о Понтии Пилате — те самые ершалаимские главы, что мы читаем внутри книги. Но напечатать его не удалось: после отрывка в печати на мастера обрушился вал разгромных, доносительских статей (критик Латунский, Ариман, Лаврович). Травля сломила его: в приступе страха и отчаяния он сжёг рукопись в печи, заболел и в конце концов оказался в клинике, добровольно отказавшись от мира. Это прямое отражение судьбы самого Булгакова, которого травила советская критика и чьи пьесы снимали с репертуара; рукопись «Мастера и Маргариты» он тоже однажды частично сжёг. Позднее Воланд произнесёт знаменитое «рукописи не горят» — но в этой главе мы видим лишь поражение художника. Важно: мастер сам, по болезни и страху, уходит в клинику — он сломлен не только врагами, но и собственным малодушием. Тема трусости как тягчайшего порока (центральная для линии Пилата) здесь тихо звучит и применительно к мастеру.