Урок 1. Интересные места и скрытые смыслы

Это вторая ершалаимская глава (продолжение романа мастера). На Лысой Горе под палящим солнцем казнят троих, среди них — Иешуа Га-Ноцри. Кругом оцепление, конвой во главе с кентурионом Марком Крысобоем, изнывающие от жары солдаты, любопытные, которых разгоняют. Обратите внимание: Булгаков намеренно уходит от канонических евангельских имён и деталей. Голгофа названа Лысой Горой, Иисус — Иешуа Га-Ноцри, и сам тон — не житийный, а трезво-«репортажный», почти исторический. Это не пересказ Евангелия, а его художественное переосмысление: Булгаков очищает сюжет от привычной церковной патетики, чтобы показать казнь как реальное, страшное и обыденно-жестокое событие. Тем сильнее звучит человеческая, а не только религиозная трагедия.

Главный человеческий центр главы — Левий Матвей, бывший сборщик податей, единственный ученик Иешуа. Он не успел спасти учителя, опоздал, потерял нож, которым хотел либо убить Иешуа из милосердия, чтобы избавить от мук, либо пробиться к нему. В бессилии он издали смотрит на казнь. Самое сильное: Левий, изнемогая от горя, начинает роптать и проклинать — он требует у Бога смерти для Иешуа, чтобы прекратить его страдания, а не дождавшись, проклинает Бога за то, что тот не слышит. Это потрясающий по смелости эпизод: верующий человек в отчаянии бунтует против Неба. Левий Матвей — прообраз евангелиста Матфея, но Булгаков показывает его живым, страдающим, ошибающимся человеком. Позже Иешуа скажет Пилату, что Левий неверно записывает за ним, — намёк на то, как искажается в передаче даже свидетельство очевидца.

Кончина Иешуа сопровождается надвигающейся грозой: небо чернеет, наступает противоестественная тьма, налетает буря. Солдат добивает распятых уколом копья, и почти сразу разражается ливень. Эта тьма отсылает к евангельскому затмению в час смерти Христа, но у Булгакова она ещё и часть сквозной символики романа. Гроза связывает три пласта книги воедино: точно такая же майская гроза идёт над Москвой в тот же момент (вспомните грозу в клинике, главу 11) и пройдёт в финале. Природа откликается на гибель невинного. Солнце, нещадно палившее во время мучений, сменяется тьмой — переход от испепеляющего зноя к буре маркирует переломный, страшный миг. Так Булгаков соединяет древнюю трагедию Ершалаима и современную Москву в едином грозовом дыхании, показывая, что речь идёт о вечных, повторяющихся вопросах вины, милосердия и расплаты.