Интересные места и скрытые смыслы

Глава знакомит с квартирой №50 в доме 302-бис на Садовой — «нехорошей квартирой». Из неё уже бесследно исчезали жильцы, и об этом ходят слухи. Почему это важно. За мистикой скрыт реальный страх эпохи: в 1930-е люди действительно исчезали по ночам — их арестовывали. Фраза о том, что человек уехал и не вернулся, а вещи пропали, — зашифрованный намёк на аресты НКВД. Воланд лишь занимает место, где зло уже хозяйничало по-человечески. Дом 302-бис — узнаваемый адрес: прототипом считается дом на Большой Садовой, 10, где жил сам Булгаков. Так автор вписывает фантастику в подлинную московскую топографию.

Директор театра Варьете Степа Лиходеев просыпается с тяжёлым похмельем и обнаруживает в своей квартире Воланда, который предъявляет договор о выступлениях. Степа ничего не помнит. Обратите внимание: — Степа — образ ничтожного приспособленца: пьянствует, бездельничает, занимает должность не по заслугам. Его наказание — мгновенный «перенос» в Ялту силой свиты Воланда. — Появляется Азазелло — рыжий, клыкастый, с бельмом, — демон-исполнитель, который и выбрасывает Степу из Москвы. — Воланд представляется артистом, «профессором чёрной магии», приехавшим с сеансом в Варьете. Так готовится центральная сцена сеанса (следующие главы). Почему это важно. Свита Воланда карает не всех подряд, а именно пошляков, лжецов и приспособленцев. Лиходеев — первый из московских обывателей, кто получает по заслугам.

В «нехорошей квартире» собирается вся свита: рядом с Воландом — Коровьев (Фагот), Азазелло и кот Бегемот. Они ведут себя как хозяева, спокойно располагаясь в чужом доме. Обратите внимание на детали: — Мотив договора. Воланд настойчиво ссылается на подписанный контракт о гастролях. Это фаустианский мотив сделки, но вывернутый: договор здесь — повод законно войти в город и устроить разоблачения. — Каждый член свиты узнаваем по приметам: Коровьев — клетчатый в пенсне, Азазелло — рыжий клыкастый коротышка, Бегемот — огромный кот. Почему это важно. Глава окончательно собирает «команду» нечистой силы и переводит действие к публичному выступлению Воланда. Из мистики на Патриарших мы переходим к открытому вторжению дьявола в публичную жизнь Москвы.