Урок 1. Интересные места и скрытые смыслы

После грандиозного сеанса в Варьете глава неожиданно меняет масштаб: главным героем становится скромный бухгалтер Василий Степанович Ласточкин. Это сознательный приём. Воланд и его свита исчезли со сцены, а на земле остаётся хаос, который должны разгребать «маленькие люди». Глазами Ласточкина мы видим последствия чуда: пропавшее начальство, обезумевшую от страха администрацию, очереди, слухи. Сатана уже не появляется лично — но всё московское учреждение трясёт. Булгаков показывает, что нечистая сила бьёт не по злодеям-великанам, а по самой ткани советского быта: по конторам, кассам, печатям и отчётности.

Самый знаменитый образ главы — пустой костюм председателя комиссии Прохора Петровича, который сидит за столом и резолюциями распоряжается, кричит в телефон и накладывает визы, хотя самого человека внутри нет. Это блестящая сатирическая метафора бюрократии: чиновник как функция, а не как личность. Человек уже не нужен — достаточно костюма с авторучкой. Когда Прохор Петрович в раздражении бросил «черти бы меня взяли», свита Воланда поймала его на слове — буквальное исполнение фигуры речи в духе всего романа (так же буквально «отрезали голову» Берлиозу, как и было предсказано). Когда хозяин вернётся в костюм, он одобрит всё, что подписал пиджак, — намёк, что разницы между ними и нет.

В филиале Зрелищной комиссии служащие, которых Коровьев организовал в кружок хорового пения, не могут остановиться и помимо воли поют «Славное море, священный Байкал». Их увозят на грузовиках, а они всё поют. Это образ принудительного «коллективизма»: людей силой загнали в хор — и теперь они не принадлежат себе. Деньги Воланда тоже мстят жадности: червонцы превращаются то в этикетки, то в иностранную валюту. В разгар сталинской борьбы с «валютчиками» хранение инвалюты было опасной статьёй, поэтому превращение рублей в доллары и фунты — не просто шутка, а ловушка, бьющая по жадным и пугающая всех остальных.