Урок 1. Интересные места и скрытые смыслы

Кульминация московской линии первой половины романа: вечером в театре Варьете Воланд даёт «сеанс чёрной магии». На сцене конферансье Жорж Бенгальский, фокусы Коровьева-Фагота и кота Бегемота, денежный дождь из червонцев, а затем — открытие «дамского магазина», где зрительницам бесплатно меняют их наряды на парижские. Главная мысль вложена в реплику Воланда: ему интересно, изменились ли горожане внутренне. Сеанс — это, по сути, психологический эксперимент. Воланд хочет понять, переменились ли москвичи за прошедшие годы, не испортил ли их пресловутый «квартирный вопрос». Вывод Воланда знаменит: люди как люди, обыкновенные, и милосердие иногда стучится в их сердца — но любят деньги, легкомысленны, и квартирный вопрос только испортил их.

Когда конферансье Бенгальский назойливо «разоблачает» фокусы и заявляет публике, что всё это обман, кот Бегемот по знаку отрывает ему голову. Зал в ужасе. И тут происходит поворот: какая-то женщина просит вернуть несчастному голову, толпа подхватывает мольбу, и Воланд возвращает голову на место. Это и есть тот самый момент, ради которого ставился «эксперимент»: Воланд заключает, что милосердие всё-таки живо в людях. Сцена строится на евангельском контрасте — жестокость и сострадание рядом. Важно, что прощение исходит от толпы, а наказание Бенгальского (он действительно сходит с ума и попадает в лечебницу) — расплата за пошлое, навязчивое «разоблачительство», за привычку всё опошлять. Само название главы иронично: дьявол публично делает зримое чудо, а официозный конферансье берётся его «разоблачать» — и оказывается посрамлён.

Денежный дождь и бесплатный «дамский магазин» — приманки для двух главных слабостей: жадности и тщеславия. Зрители хватают падающие червонцы и переодеваются в роскошные платья. Но это морок: позже червонцы превратятся в простую бумагу (этикетки, нарезанную бумагу), а дамы, уехавшие домой в «парижских» нарядах, окажутся на улице в одном белье. Этот мотив исчезающего богатства — фирменный приём свиты Воланда: иллюзорные дары обнажают истинную сущность тех, кто на них польстился. Сатира бьёт не по «волшебству», а по человеческой пошлости. Отдельный комический штрих — публичное обличение Аркадия Аполлоновича Семплеярова, требовавшего «разоблачения»: Фагот при всех вскрывает его любовные похождения, и «разоблачение» оборачивается против самого обличителя.