Завершить картину дня: послеобеденные термы, главный ужин, вечер и ночной город.
Арена Колизея
Зрелища во второй половине дня
Внутри Колизея: под ареной видны коридоры гипогея — служебные помещения, где держали зверей и декорации.

Lesson notes
Термы, ужин и беспокойная ночь
Рабочий день заканчивался задолго до заката. После полудня наступало время для себя. Сначала — лёгкий перекус (прандиум) в середине дня, на ходу или в термополии. Затем, ближе к вечеру, главное удовольствие — поход в термы: помыться, размяться, пообщаться, узнать новости. Баня была границей между трудами и отдыхом.
Главным событием дня был ужин — кена, ранним вечером. У бедных он был скромным (каша, хлеб, овощи), у богатых — долгим застольем в триклинии с переменами блюд, вином и беседой. Это время семьи и друзей.
Когда темнело, город погружался во мрак: уличного освещения почти не было, и порядочные люди старались сидеть дома. По улицам ходили с факелами и рабами-телохранителями: ночью было опасно — грабители, пьяные компании. Зато именно ночью по мостовым грохотали грузовые повозки, которым запрещали въезд днём. Так круг замыкался: римлянин засыпал под тот самый шум, с которого мы начали рассказ о его городе.
Что мы узнали о римлянах
Мы прошли день обычного римлянина от рассвета до ночи — и увидели, что за колоннами и легионами скрывалась живая повседневность, во многом понятная и нам.
Он просыпался в тесной съёмной квартире-инсуле или в просторном домусе с садом-перистилем. Ел просто — кашу-пульс, хлеб, оливки, всё с солёным гарумом, — а пировал лёжа в триклинии лишь по случаю. Покупал обед в уличном термополии. После работы шёл в термы, где соскребал масло стригилем и встречал полгорода. Болел за Зелёных или Синих на гонках, обсуждал последний бой гладиаторов. Зарабатывал ремеслом, считал сестерции, а рядом трудились рабы, мечтавшие о манумиссии. Чтил отца-патерфамилиаса, уважал матрону-мать, кормил домашних ларов у ларария и носил оберег от сглаза.
Главный вывод курса: история — это не только даты и императоры. Это запах хлеба из таберны, грохот повозок ночью, шутка, нацарапанная на стене, и кусочек лепёшки, брошенный в огонь домашнему богу. Именно в этом быте Древний Рим становится по-настоящему живым.